Сорос-югенд в Шарлотсвилле

«Что было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем. Бывает нечто, о чем говорят: “Смотри, вот это новое”; но это было уже в веках, бывших прежде нас. Нет памяти о прежнем; да и о том, что будет, не останется памяти у тех, которые будут после».  Экклезиаст, сын Давида

Что происходит в городе Шарлотсвилле, штат Вирджиния? Происходит «зачистка» истории. Демократы пытаются вырезать из истории свою роль в Гражданской войне – роль рабовладельцев. И роль побежденных. Почему демократы вдруг решили, что настало подходящее время для сноса памятника генералу Ли – командующего армии демократов-южан? Главнокомандующего, который был против рабства?

Памятник этот стоял в парке в центре исторического Шарлотсвилля около 100 лет. Этот тихий парк, по которому мирно разгуливали голуби, а старики играли в шахматы, был постоянным напоминанием всем, что в Гражданской войне демократы-южане проиграли северянам-республиканцам. Памятник был воздвигнут демократами. Но с тех пор, как республиканцы отобрали у демократов их рабов, никто не видел, чтобы демократы были настроены так злобно по отношению к собственным памятникам.

Состав митингующих в Шарлотсвилле говорит сам за себя.

Костяк протеста – Ку Клукс Клан, или, как его теперь политкорректно называют, «белые супрематисты». Расистская организация, созданная демократами после Гражданской войны для контроля над черным населением. Эти ребята – из тех, кто прекрасно помнит свои истоки. Именно они провели ночное факельное шествие накануне уличных схваток в Шарлотсвилле. Присутствовал и один из бывших лидеров Ку Клукс Клана Дэвид Дюк (который, кстати, всего полгода назад публично поддержал кандидатуру антисемита Киса Эллисона на пост председателя Демократической партии США).

В Шарлотсвилле широко были представлены и неонацисты. Эти ребята – типичный продукт американской образовательной системы. Они не подозревают, что нацизм – это разновидность социализма, то есть крайне левой, а не правой идеологии. Из программы Национал-Социалистической Рабочей Партии Германии (эта печально известная программа была написана лично Гитлером и состоит из 25 пунктов) они забыли все пункты, кроме одного – расистского.

Но ничего этого современные последователи фашисткой свастики не знают, поэтому никак не противятся тому, что хорошо образованные левые их называют «правыми». Неисповедимы пути твои, политкорректность…

Этим двум группам в Шарлотсвилле противостояли бандформирования Антифа, Black Lives Matter (BLM), американские коммунисты, и Демократические Социалисты Америки (ДСА). Про нацистскую сущность «антифашистского» движения Антифа, спонсируемого пособником нацистов Джорджем Соросом, известно давно. BLM – черная расистская террористическая организация, спонсируемая тем же Соросом. А ДСА знаменита тем, чем именно в эту партию вступил молодой Барак Обама сразу по приезду в Чикаго. ДСА – член Социнтерна.

DNC Convention in NYC 1924

Фото: Съезд Демократической партии США. Нью-Йорк, 1924 год

Обе стороны конфликта заявились в Шарлотсвилле при полном параде – с флагами (превалировали свастика и серп с молотом), транспарантами, калом, мочой, перцовыми баллончиками, и дубинками.

Таким образом, в Шарлотсвилле схлестнулись демократы, которые помнят свое прошлое, и демократы-леваки, которые свое прошлое либо не помнят, либо предпочитают его забыть.

Контр-митингующие попытались присвоить своим противникам по демократическому лагерю кличку «альтернативные правые», поскольку настоящие «правые» (в Америке их еще называют консерваторами) всегда были противниками расистских идеологий. Да и хоть как-то связать расистов с президентом Трампом очень хотелось. Но этот маневр не удался – Трамп вполне обоснованно осудил обе стороны конфликта, к великому неудовольствию вашингтонских демократов. Задуманное ими было дьявольски красиво, но теперь все уже знают, что «альтернативные правые» – это те же левые, но с агрессивным расистским оттенком.

Все это уже было в истории. Кровавые уличные разборки между нацистами, коммунистами и социал-демократами были обычным делом в начале 30-х годов в Германии – ведь все они боролись за один и тот же электорат. Эти три левых партии были лидерами в Рейхстаге после выборов 1932 года, но никто из них не обладал явным большинством. Коммунисты могли объединиться в Рейхстаге с социал-демократами и опередить нацистов, но Сталин, имевший полный контроль над немецкими коммунистами, запретил им вступать в коалицию.

В результате президенту Германии Гинденбургу – 85-летнему боевому генералу – ничего не оставалось делать, как утвердить правительство ефрейтора Гитлера. Аристократ Гинденбург сказал при этом, что, будь его воля, он не доверил бы Гитлеру даже наклеивать марки в своей канцелярии.

Как и прежде, разношерстные представители левых идеологий ведут кровавые уличные разборки. На это раз в США. Кто играет роль Сталина-кукловода на этот раз? Скорей всего, Джордж Сорос. Недаром столкновения в Шарлотсвилле произошли аккурат в его 87-й день рождения.

Все мы знаем, что левая идеология – тупиковая ветвь в развитии человечества. Но как и каким образом леваки окончательно дискредитируют себя, нам знать не дано. Но мы знаем, что они потребовали от федерального правительства охарактеризовать использование автомобиля для наезда на контр-митингующих в Шарлотсвилле «актом террора». Подумать только! Ведь после этого всего один шаг к запрещенному во времена Обамы неполиткорректному словосочетанию «мусульманский террор».

Боюсь, что уже поздно, товарищи. Пламенные ленинцы с холодной головой с Лубянки, которые не без оснований считаются изобретателями в 1970-х годах автомобильного террора, давно передали свои наработки идеологически близким мусульманским террористам. (Хотя первое использование этого метода было опробовано террористами из Северной Ирландии). И использование автомобилей для терроризма против Израиля, и против Европы, и против Америки имеет давнюю историю.

Теперь, когда группа коммунистов в Шарлотсвилле пострадала от автомобиля своих же идеологических собратьев (один человек погиб, 19 раненых), необходимо вспомнить, как консерваторы восприняли чудовищный авто-теракт в Ницце летом 2016 года. И как к нему отнеслись леваки-мультикультуристы.

Где были эти леваки, когда в 2006 году американец иранского происхождения врезался на машине в толпу студентов в Университете Северной Каролины? Где были эти леваки, когда в 2016 году другой мусульманин врезался в толпу студентов Университета Огайо? А страшная атака на Рождество 2016 года в Берлине? А наезд на пешеходов на Лондонском мосту всего месяц назад? Теперь леваки на своей шкуре знают, что консерваторы чувствовали во время этих терактов.

Что интересно, так это «русский след» в Шарлотсвилле. Один из организаторов акции протеста – расист Ричард Спенсер. Его жена, Нина Куприянова, известна переводами на английский язык философских трудов небезызвестного русского националиста Александра Дугина. И Спенсер, и его жена являются сторонниками и агрессивными защитниками Путина.

Первое, что объединяет всех участников потасовок в Шарлотсвилле – это взаимная ненависть друг к другу. Ненависть на уровне почти религиозном, на уровне ненависти мусульман-суннитов к мусульманам-шиитам. На уровне ненависти большевиков к меньшевикам. Второе, что их объединяет – чувство собственного превосходства над другими людьми, хотя в реальности все они – отбросы общества. Наконец, третье, что их объединяет – антисемитизм.

Теперь, когда мальчики из Сорос-югенда достаточно хорошо потренировались в Беркли, Вашингтоне, Балтиморе,Фергюсоне, и Шарлотсвилле, им по плечу и более масштабные террористические задачи.

Какие? Их первоначальная задача – использовать на всю катушку драму «Однажды в Шарлотсвилле» (режиссер-постановщик, автор сценария и продюсер – Георгий Шварц, более известный как Джордж Сорос) для сбора средств на нужды Демократической партии (в этом вопросе демократы сильно отстают от республиканцев в 2017 году). Побочным эффектом при этом будет окончательное «выдавливание» из телевизионного эфира истерики по поводу «преступного сговора» Трампа с Путиным.

А затем… Не хочу повторяться, но лакмусовой бумажкой здорового общества на протяжении последних двух тысяч лет мировой истории было отношение к евреям. А в администрации Трампа евреев раз в десять больше, чем «положено по статистике». Его главные советники – дочь, зять, а также внуки – все евреи.

Так что, как говорят у леваков: «Цели определены, задачи поставлены. За работу, товарищи!»

Мой же совет для тех, кто все понял – ограничивайте себя в выборе калибров. Калибров много, а бюджет у вас ограниченный. Выберите два или три калибра. Например, 9 мм и 5.56 мм. Или .38 калибр и 7.62 мм. Ну и дробовик стандартного, 12 калибра. Почему?

Потому что одним из самых первых декретов нацистов была конфискация огнестрельного оружия у немецких евреев. Но на этом они, как мы знаем, не остановились.

Конституционный Рубикон

Люди Трампа организовали все, как положено, на очередном ралли Президента в Западной Вирджинии. Были и тысячи позитивно настроенных американцев, и патриотические плакаты, и энтузиазм масс. Короче, вся обычная атрибутика политического театра.

И никто не ожидал, что на этом ралли Трамп взорвет политическую бомбу.

Ничего не предвещало сенсацию, когда он пригласил на сцену губернатора Западной Вирджинии Джима Джастиса. Губернатор долго говорил о том, какой хороший президент Трамп, а затем объявил о том, что он выходит из Демократической партии и регистрируется республиканцем. Естественно, вся про-республиканская аудитория взорвалась аплодисментами. Долгими и продолжительными.

А многие, очень многие вашингтонские «демократы» оказались в предынфарктном состоянии. И дело здесь совсем не в том, что кто-то перешел из одной партии в другую. Дело это в Америке вполне обыденное и нередкое. Сам губернатор Западной Вирджинии еще полтора года назад – в 2015 году – был республиканцем, а затем стал демократом. Проблема состоит в том, что они мгновенно все подсчитали, и получили магическую цифру 34. Ужас состоит в том, что 34 – это как раз 2/3 от всех пятидесяти штатов.

34 – это конституционное большинство.

Именно губернатор Западной Вирджинии стал 34-м губернатором-республиканцем. В Америке поставлен новый рекорд.

Пятая статья Конституции США определяет два метода принятия поправок к Конституции. Первый метод – это принятие поправок конституционным большинством в Конгрессе с последующей ратификацией 3/4 всех штатов (то есть для ратификации требуется 38 штатов).

Второй метод был задуман отцами-основателями США для того, чтобы выйти из потенциального конституционного кризиса в том случае, если Конгресс по какой-либо причине оказался недееспособным. Он состоит в том, что 2/3 законодательных собраний штатов, то есть 34, имеют право созвать так называемую Конституционную Конвенцию. И изменить Конституцию голосами 3/4 всех штатов прямо во время Конвенции, даже если Конгресс, Президент, или Верховный Суд против.

В настоящее время диспозиция сторон в США такова.

Губернаторы:

– Республиканцы      34
– Демократы               15
– Независимые            1

governers 2017

Законодательные собрания штатов:

– Республиканцы      33
– Демократы               14

Оставшиеся 4 штата имеют «смешанные» законодательные собрания, когда одна из палат принадлежит республиканцам, а другая палата – демократам.

За всю историю США попыток созвать Конституционную Конвенцию было довольно много, но ни разу она так и не была созвана. Дело в том, что даже простая угроза созыва такой Конвенции мгновенно «отрезвляет» Конгресс и делает его вполне работоспособным. Именно так были приняты многие поправки к Конституции США – Конгресс быстренько подсуетился, и не довел дело до греха.

По губернаторам конституционное большинство уже имеется (Конституция ничего не говорит о губернаторах, но реальность такова, что обойти губернаторов в этом деле никак не удастся). А по законодательным собраниям республиканцам не хватает всего одного штата.

И даже если республиканцы не смогут завоевать один-единственный штат из четырех «смешанных» на выборах 2018 года, угроза созыва Конституционной Конвенции велика как никогда. Подумайте только – всего один голос отделяет жителей вашингтонского Олимпа болота от неминуемой катастрофы лишения политической власти теми, кого они боятся больше всего – американскими гражданами. Причем без революций, стрельбы и прочих ужасов, а цивилизованным путем.

Почему губернатор Западной Вирджинии перешел на сторону республиканцев? Потому что у него не было другого выхода. На выборах 2016 года его штат выбрал Трампа с астрономическим перевесом в 42% голосов (Трамп 68% против Хиллари 26%).  Хиллари должна благодарить за это Обаму, который планомерно уничтожал угледобывающую промышленность Западной Вирджинии на протяжении 8 лет.

А на выборах 2018 года 10 сенаторов будут переизбираться из тех штатов, где победил Трамп. Эти штаты таковы (указан процент перевеса Трампа):

WV     +42%
ND      +36%
MT      +22%
MO      +19%
IN        +19%
OH      +  8%
FL       +  1%
PA       +  1%
WI       +  1%
MI       <  1%

То есть республиканцы вполне резонно могут рассчитывать на 5 или 6 дополнительных сенатских мест в 2018 году. А если повезет, то и на все 10. Кроме сенаторов, в 2018 году 12 конгрессменов будут переизбираться в округах, которые выиграл Трамп.

trifecta 2017

Республиканская партия имеет полный контроль в 26 штатах (губернатор + все палаты законодательного собрания). В этих штатах проживает 48% населения США.

Демократы имеют полный контроль только в 6 штатах, в которых проживает не более 17% населения страны. В этом, собственно, и состоит основное наследие Обамы, которое он оставил товарищам по партии.

Сам по себе переход одного-единственного политика из одной партии в другую не играет решающей роли. Но в контексте динамики политических предпочтений американцев решение губернатора Западной Вирджинии равносильно переходу политического Рубикона.

Конституционный Рубикон – это точка, из которой нет возврата к прошлому. Есть только будущее, где вашингтонское болото находится под угрозой уничтожения методом, который был продуман дальновидными отцами-основателями США. И против этого метода нет никаких законных способов борьбы.

Потому что «Мы, народ…»

Мини-холодная война

Свершилось – Президент Трамп только что подписал закон, устанавливающий новые санкции против России, Ирана, и Северной Кореи. Дополнительные санкции приняты со внушительным запасом голосов и в Сенате, и в Палате Представителей, чтобы Трамп даже и не пытался наложить вето. Он и не пытался.

Принятие такого закона подтверждает, что Конгресс, безусловно, был в панике. Всем небожителям вашингтонского Олимпа захотелось продемонстрировать, что они настроены весьма решительно против «русского следа», и намерены наказать Россию. Но за что?

Ведь в последнее время существенно изменился тон американских телепропагандистов. Если раньше смысл «русского следа» состоял в том, что Трамп – марионетка в руках Путина, то теперь, по прошествии года безрезультатного расследования, средства массовой дезинформации вдруг дружно стали говорить о совершенно другом – что Россия, мол, пыталась вмешиваться в процесс выборов в Америке. Вмешиваться с помощью массированных кампаний пропаганды и дезинформации.

А вот это уже ближе к правде. Мы хорошо знаем, что Америка всегда рассматривалась и СССР, и Россией, как главный и наиболее вероятный противник. Поэтому расшатывание демократических устоев США началось в 1933 году – сразу после того, как «прогрессивный» президент Рузвельт через несколько месяцев после вступления в должность признал Советское правительство. Борьба против США началась при Сталине и с тех пор не прекращалась никогда.

Ирония судьбы состоит в том, что именно Рузвельт, а не Сталин, выступил инициатором восстановления дипломатических отношений между двумя странами. Рузвельта подтолкнул к этому его министр финансов Мортгенау, а того, в свою очередь – его правая рука, главный экономист Казначейства США и советский шпион Гарри Декстер Уайт.

Подковерная борьба велась СССР против США как на территории США, так и в различных «горячих точках» планеты. Россия продолжает проводить такую же политику. Ничего нового в этом нет, за исключением того, что в 2016 году политические противники Трампа вдруг объявили его марионеткой Путина. И я не удивлюсь, если через несколько лет выяснится, что как обвинения против Трампа, как и небезызвестное «досье» – это хорошо проведенная операция российских спецслужб.

Путин знал, что Трамп вынужден будет подписать этот закон, и поэтому не стал дожидаться. Он объявил, что персонал дипломатических представительств США в России будет сокращен на 755 человек. Но 755 – это общее число. Число же высылаемых американцев – 575. Остальные – это местные жители – переводчики, технический персонал, дворники, уборщики. Их просто уволят. Таким образом, Путин сократил 2/3 персонала Американского посольства. Остается только 1/3, или 455 человек – ровно столько, сколько работает в российских дипломатических представительствах в Америке.

Другими словами, Путин опять ввел санкции против своего собственного народа. Теперь простым россиянам визу в Америку нужно будет ждать годами. Кроме того, действия Путина гарантируют практически 100%-й уровень отказов.

В декабре 2016 года Обама выслал из страны 35 «дипломатов», то есть легальных (в отличие от нелегальных) разведчиков, которые работали под дипломатическим прикрытием. Ответ Путина по персоналу намного – в 20 раз – больше. Возможно, это просто реакция человека, которого уличили в глупости – ведь отвечать на высылку «дипломатов» надо было тогда еще, в декабре прошлого года. Это еще раз подтверждает, что русский царь – человек нерешительный и недалекий.

Вернемся к встрече Трампа и Путина в Гамбурге.

Большинство левых комментаторов ожидали от встречи Трампа и Путина одного – что Трамп закроет глаза на агрессию России против Украины (собственно, Трамп как «марионетка Путина» и должен был так поступить). Закроет глаза на том условии, если Путин согласится на лидирующую роль Вашингтона в войне с Исламским Халифатом в Сирии.

Но реальность оказалась прямо противоположной. Прямо противоположной тому, чем нас пичкала левая «демократическая» (но я повторяюсь) пропаганда – Трамп занял весьма жесткую позицию по Украине и отдал лидерство в военных операциях в Сирии Путину. В этом проявился весь Трамп-бизнесмен: жесткая позиция по Украине Америке не стоит ни цента, а Россия еще сильнее увязнет в религиозном конфликте суннитов и шиитов в Сирии. Война на два фронта России, естественно, не по силам, и время работает как на Украину, так и на Америку.

Поэтому главное значение закона, только что подписанного Трампом, состоит не в санкциях как таковых, а в том, что впервые на законодательном уровне обозначена ось Россия-Иран-Северная Корея.

Параллели со второй мировой войной здесь однозначные. Тогда была сформирована ось Германия-Италия-Япония. Суммарная экономическая мощь стран оси была намного меньше суммарной экономической мощи стран-членов антигитлеровской коалиции. И поэтому страны оси закономерно проиграли войну.

Теперь миру угрожает новая ось. И снова страны оси имеют экономику, намного меньшую, чем экономика Америки и ее союзников. Кроме того, все эти страны новой оси – это страны-изгои, давно находящиеся под санкциями.

Теперь все эти три страны-изгои будут в одной связке. Мы говорили об этой оси в течение последних нескольких лет, и теперь факт существования такой оси узаконен. Со всеми вытекающими последствиями как для членов оси, так и для тех стран, кто формально членом оси не является, но поддерживает с ними экономические, военные, или религиозные связи.

Но это никоим образом это не означает, что вторая холодная война официально началась.

В начале первой холодной войны стороны имели примерно одинаковый военный потенциал. Теперь же одна из сторон имеет экономику в 25 раз меньшую, чем другая, а про уровень военных расходов и говорить нечего. Трамп планирует в бюдждете на следующий финансовый год увеличить затраты на вооружения примерно на 10%. Но эти 10% превышают весь военный бюджет как России, так и ее союзников по оси.

Если первая холодная война была подобна схватке приблизительно равных противников – гризли с белым медведем, то нынешняя ситуация будет подобна схватке слона (pun intended) с крысой (pun intended too).

То есть максимум, что нам грозит – это мини-холодная война.

Зомби Обамакер

Судьба медицинского обслуживания в Америке находится в руках одних из самых мрачных обитателей Вашингтонского болота – сенаторов-республиканцев. Помните, у Бабеля, в «Одесских рассказах», есть фраза о биндюжнике Менделе Крике, папаше Бени Крика: «Об чем думает такой папаша? Он думает об выпить хорошую стопку водки, об дать кому-нибудь по морде, об своих конях – и ничего больше».

Перефразируя Бабеля, можно сказать, что вашингтонские республиканские папаши думают об выборах и об перевыборах – и ничего больше.

Вашингтонские республиканцы знают, что если они ничего не предпримут, то все беды, которые принес и еще принесет закон Обамакер, останутся на совести демократов. Если же они примут некий закон, который хоть капельку модифицирует Обамакер, то все негативные последствия обрушатся на них. Демократы тут же воспользуются ситуацией и все катастрофические последствия объявят виной Трампкер. Со всеми вытекающими для промежуточных выборов 2018 года последствиями.

Поэтому перед ними стоит дилемма – оставить все как есть, и использовать умирающий закон Обамакер как выигрышную стратегию в 2018 году, но при этом не выполнить предвыборное обещание 2016 года об отмене Обамакер, либо попытаться что-то изменить.

Республиканцы в течение нескольких месяцев находились в лихорадочном поиске правильного подсчета политических рисков.

Похоже, что они свой выбор сделали.

Недавнее фиаско с отменой Обамакер означает, что теперь демократам ни за что не удастся связать миллионы американцев, не имеющих медицинской страховки, с именем Трампа.

Но почему трое республиканских сенаторов – Коллинз, МакКейн, и Мурковски – проголосовали «против»? Потому что, с их точки зрения, им ничего не грозит.

Ведь все они каких-то два года назад дружно голосовали за отмену Обамакер. Тогда это было вполне безопасно – они прекрасно знали, что Президент Обама наложит вето (что он и сделал). Кроме того, Сенатор Коллинз будет переизбираться только в 2020 году, а МакКейн и Мурковски – только в 2022 году.

Их противоречивая и непоследовательная позиция вызывает множество вопросов. Но все встанет на свои места, если понять их желание видеть Трампа президентом только на один срок. Они смотрят в будущее (свое), и в этом будущем нет места ни Трампу, ни консерватизму, ни даже американским гражданам.

А вот нам, американским гражданам, грозит существенное увеличение стоимости страховок. Потому что Обама не выполнил не только своего обещания гражданам Америки («Ваш доктор останется с вами»), но и не выполнил своего обещания страховым компаниям. Им было обещано, что молодежь, которая до закона Обамакер страховку не покупала, теперь вынуждена будет ее покупать, тем самым «оздоравливая» общий контингент пациентов. И тем самым увеличивая прибыли страховых компаний.

Но этого не произошло – многие американцы предпочли заплатить смехотворно низкий штраф за отсутствие медицинской страховки, чем покупать саму страховку.

Кроме того, субсидии страховым компаниям по закону Обамакер выделяются не Конгрессом, а федеральным правительством. Это произошло потому, что выпускник Юридического факультета Гарвардского Университета Барак Обама не знал, что все законопроекты, связанные с распределением денег, должны быть предложены сначала в Палате представителей, и только затем в Сенате, а не наоборот.

Но произошло именно наоборот – этот закон был рожден в Сенате. И был пристегнут к закону об улучшении жилищных условий ветеранов просто как небольшое дополнение (так, добавили немного, всего-то чуть более 1000 страниц).

Так что теперь именно Трамп решает, кому и какие субсидии выплачивать. Или не выплачивать. И тем самым ускорить агонию Обамакер и сделать демократов в Конгрессе предельно вежливыми и сговорчивыми.

Если Трамп перестанет выплачивать субсидии страховым компаниям, цены на страховки Обамакер еще более возрастут. И если кто-то думает, что Трамп из-за каких-то теплых чувств к американскому народу не воспользуется этим оружием в политических целях, то их ждет скорое разочарование.

Потому что Трамп ведет «войну на истощение» против Обамакер с первого дня в Овальном кабинете. После принятия Обамакер бюрократы из Министерства здравоохранения за семь лет обложили этот закон более 1400 инструкциями, и администрация Трампа методично избавляется от них с одной-единственной целью – сделать Обамакер еще более непривлекательным.

Поражение республиканцев в Сенате просто означает, что нельзя всегда тупо атаковать «в лоб». Иногда необходимо лавировать и находить другие пути. Например, предложить одну очень простую вещь – законопроект о том, что все члены Конгресса обязаны купить именно страховку Обамакер, и никакую другую. Ведь в настоящее время Конгресс исключил сам себя из Обамакер. Или просто отменить субсидии членам Конгресса – вот будет потеха! А ведь Трамп имеет право это сделать.

Или принять закон (это идея Теда Круза), который позволял бы страховым компаниям продавать страховые полисы вне ограничений Обамакер. Это создало бы в стране две параллельные медицинские платежные системы – чисто рыночную и чисто государственную.

Или принять закон (эта идея настолько стара, что уже трудно найти автора), который позволял бы страховым компаниям продавать полисы в другие штаты, разрушив тем самым локальные монополии.

Эти законы не предполагают юридической отмены Обамакер и являются неплохим первым шагом к возврату медицинской индустрии на рыночные рельсы. Кроме того, за их принятие проголосуют даже некоторые демократы (особенно демократы из тех штатов, в которых выиграл Трамп).

В нормальной рыночной экономике кто должен зарабатывать больше всего в сфере медицины? Правильно – доктор, и никто другой. Именно доктор должен находиться на вершине медицинской пирамиды. Но реальность в Америке такова, что больше всех зарабатывают не доктора, а администраторы страховых компаний. Затем идут администраторы госпиталей. Ведь именно они договариваются с правительством о субсидиях. Затем – вашингтонские чиновники. И только потом – доктора.

Ни доктора, ни пациенты к процессу установления цен на медицинские услуги в США давно уже не имеют никакого отношения.

Когда вы приходите в медицинский офис, никто и не собирается показывать вам цены на их услуги. Собственно, медики давно сами цен и не устанавливают. Все ценообразование в отрасли (а она занимает 17% всей экономики США), дано на откуп третьей силе, которая стоит вне медицинской индустрии как таковой – федеральному правительству.

В других развитых странах медицинская отрасль занимает примерно 10% всей экономики. Примерно такое же соотношение и медицинских расходов на душу населения – в Америке это чуть ниже $10,000 долларов в год, а в других развитых странах – чуть более $5,000.

Почему 30% расходов госпиталей уходит на бумажную волокиту? Почему у американских врачей отобрали радость помощи своим пациентам и заставили большую часть времени проводить за заполнением различных форм? Почему стоимость услуг каждого американского врача определяется не рынком, а сговором страховой компании с каким-то вашингтонским бюрократом?

В резудьтате мы имеем ситуацию, которая прекрасно иллюстрируется следующим графиком.

plastic_inflation

Этот график показывает изменение уровня цен за последние 10 лет – на косметические операции (которые никогда не оплачиваются никакой медстраховкой и врачи-косметологи вынуждены работать в условиях реального рынка), уровень инфляции (CPI – Consumer Price Index), и уровень цен на медицинское обслуживание.

Как и следовало ожидать, цены на косметическую хирургию, скорректированные с учетом инфляции, за последнее десятилетие снизились (в целом на 10% в год), в то время как расходы на медицинскую помощь увеличились почти в два раза по сравнению с темпом инфляции. То же самое происходит и с ценами на высшее образование. И причина – та же самая.

Но вот цены на плоские телевизоры размером 50 дюймов упали за последние 10 лет в 5 раз – с $5,000 до $1,000 долларов. Цены на авиабилеты тоже идут вниз несмотря на то, что существенная часть этой цены определяется налогами. Почему? Так работает рынок. Реальный рынок, в котором покупатель сам делает выбор. В таком рынке государство не субсидирует убыточные предприятия и не вмешивается в процесс купли-продажи.

airfare_trend

Вместе с тем, все, что покрывается медицинской страховкой, растет в цене. Потому что медицинское обслуживание в Америке давно стало синонимом медицинской страховки. А это, как когда-то говорили в Одессе, две большие разницы.

И кто платит за все это? Правильно, сами же граждане. Иногда – напрямую, но в подавляющем большинстве случаев – опосредованно, в виде налогов.

В настоящее время 47%, то есть около половины всех расходов на медицину несет на себе федеральное правительство.  Но это только прямые расходы. В целом же государство платит около 90% всех расходов на медицину, а граждане платят напрямую только 10%. Цифра в 90% происходит от того, что государство собирает налоги и платит из них напрямую медицинским учреждениям. Затем, из других налогов, государство выплачивает субсидии страховым компаниям, находящимся из-за провала Обамакер на грани банкротства. Общая сумма денег, которая проходит через руки вашингтонских бюрократов, и составляет 90% всех медицинских расходов страны.

Перенаправление этих громадных денежных потоков из частного сектора в правительственный и было главной задачей Обамакер.

«Демократы» считают, что не какие-то жалкие 90%, а все 100% расходов на медицину должно покрывать государство, а республиканцы считают, что это – вывернутая наизнанку экономика, и ситуация должна быть прямо противоположная – чтобы сами граждане платили за медицину в объеме 90% и только 10% следует платить государству. Почему 10%, а не ноль? Потому что есть армия, есть сироты, о которых не следует забывать.

Иными словами, водораздел между консерваторами и «либералами» состоит в вопросе о том, следует ли исключить государство как платежного посредника между пациентом и доктором, или нет.

Наличие такого посредника приводит к печальным последствиям. Судьба британца Чарли Гарда, который умер был убит за неделю до своего первого дня рождения – типичный пример диктатуры чиновников от медицины. Ведь «кто платит, тот и заказывает музыку». В Британии платит государство.

Если исключить государство из медицинского уравнения, то в Америке начнет работать рыночная экономика в сфере медицинских услуг.

И тогда неумерший зомби Обамакер наконец-то уйдет в небытие.

Слушайте Радио «Народная Волна» (Чикаго) с моим участием

Понедельник, 31 июля, с 14:05 до 15:00 по Чикагскому времени (15:05 Нью-Йорку) в передаче Игоря Цесарского и Дмитрия Якубова «РадиоБлог».

Интернет-трансляция https://www.radionvc.com/

Телефон прямого эфира: +1-847-400-5200

Начало передачи по московскому времени в 22:05

Почему Хиллари упала вместе с мексиканским песо?

«После знакомства с вашим прошлым и настоящим я потерял веру в человечество. Разве это не стоит миллиона рублей?» Остап Бендер в «Золотом Теленке». Ильф и Петров

Все, наверное, заметили, что я очень редко принимаю участие в онлайн-дискуссиях. Особенно в дискуссиях по поводу моих статей. И мой личный опыт, и опыт всех моих друзей показывает, что это всегда бесполезная трата времени, ничего не добавляющая к предмету спора.

Но мне хотелось бы обнародовать один весьма нетривиальный факт. Он касается количества и качества комментариев на мои статьи (речь идет не только о моем блоге, но и о сотнях перепечаток с комментариями в десятках изданий по всему миру).

В моих статьях приводится либо мое мнение о каком-либо политическом явлении, либо факты, описывающие какое-либо событие, либо и то и другое вместе. Но вне зависимости от содержания статьи я довольно точно могу предсказать, каков будет уровень кликов и комментариев в том случае, если приведенные факты каким-либо образом представляют леваков в негативном свете.

Причем речь идет о фактах и только фактах – левакам глубоко наплевать на мое мнение о них (как и мне совершенно безразлично их мнение обо мне). Интернет не выносит негатива о леваках и просто «взрывается». Судя по статистике интернет-трафика, мои статьи читают в 90+ странах, и во всех этих странах нет недостатка в «высокоинтеллектуальных» леваках.

То, что на страницах Фейсбука развернулась жаркая дискуссия по поводу одной из моих последних статей, для меня не является неожиданностью. Задело их в этот раз… Сильно задело. С фактами-то не поспоришь – ведь это не мнение, с которым можно (а зачастую и нужно) дискутировать.

Леваков сильно задело то, что ЦК республиканской партии США собрал в два раза больше пожертвований, чем ЦК демократической партии. Именно этот факт (а не мое мнение о нем) послужило спусковым крючком. Поэтому вдогонку предлагаю еще несколько фактов.

За 8 лет Обамы демократы потерпели сокрушительные поражения на всех уровнях власти, а не только на федеральном уровне. Демократы потеряли 13 губернаторов штатов, и теперь в Америке 33 губернатора-республиканца. 33 из 50 – это как раз те 2/3, о которых шла речь в последней статье. То есть и по деньгам, и по количеству губернаторов получается одно и то же – примерно 2/3 страны симпатизирует республиканцам, и только 1/3 – демократам.

Поэтому в качестве первого домашнего задания мне хотелось бы спросить моих читателей о том, что было бы, если бы ситуация со сбором денег была бы полностью противоположная, и демократы собрали бы в 2017 году в два раза больше денег, чем республиканцы. (Передовицы Нью-Йорк Таймс с банальными заголовками типа «Трамп близок к разгрому своей партии» не предлагать!)

Эмоциональные «эпитеты», которыми меня частенько награждают леваки, показывают общий интеллектуальный уровень заочных клавишедавителей, и требуют не ответа, а полного игнорирования. Что я практически всегда и делаю.

Но одно замечание – по существу дела – я оставить без внимания не могу.

Речь идет о том, каким образом с помощью курса мексиканского песо к доллару мне удалось предсказать победу Трампа. Один из аргументов, призванных снизить доверие к такому нетривиальному методу предсказаний политических событий, состоит в том, что график цены мексиканского песо начал свое падение задолго до того, как Трамп объявил о своем участии в предвыборной гонке. Этот график представлен ниже как график А.

usdmxn

 

Красной вертикальной линией обозначен момент вступления Трампа в президентскую гонку, и «невооруженным взглядом» видно, что график шел вверх (то есть курс песо падал) задолго до этого момента.

Конечно же, дьявол всегда в деталях. График А показывает, сколько песо (знаменатель) нужно заплатить, чтобы купить 1 доллар (числитель). Если бы курс самого доллара не менялся, то есть был бы константой, то этот график должен был бы интерпретироваться именно так, как и предлагают мои заочные оппоненты.

Но это не так. Все мы хорошо знаем, что сам доллар – величина переменная. Курс доллара постоянно меняется. График индекса американского доллара к корзине основных мировых валют представлен на графике В.

График В показывает, за счет чего флуктуирует курс песо. Задолго до июня 2015 года курс доллара по отношению ко всем остальным валютам возрастал (красная стрелка на графике В), и поэтому курс песо по отношению к доллару падал. Другими словами, это падение не было обусловлено какими-то внутримексиканскими делами, а было просто манифестацией того, что доллар растет по отношению ко всем валютам.

Вхождение Трампа в гонку произошло тогда, когда курс доллара перестал расти (эта область обозначена на графике В коричневым прямоугольником). Как говорят профессионалы, тренд роста закончился, и доллар вошел в зону ограниченных осцилляций.

Чтобы устранить влияние переменного курса доллара на уровень песо, необходимо разделить график А на график В. Полученный график С – это более или менее «чистый» график уровня песо, практически не зависящий от уровня флуктуаций доллара.

Интересной на графике С является зона, обозначенная синим прямоугольником. Она показывает, что «чистый» уровень песо до вступления Трампа в гонку был практически постоянным. И только после речи Трампа в июне 2015 года этот график резко пошел вверх (то есть уровень песо – вниз), что и обозначено красной стрелкой.

Это падение песо продолжалось вплоть до инаугурации 20 января 2017 года. Потом доллар рухнул, так что все валюты по отношению к доллару поднялись (график А резко пошел вниз сразу после инаугурации).

Приведенные графики содержат в себе множество информации, интересной историкам. Например, печально известное заявление Директора ФБР Коми прямо перед 4 июля 2016 года с осуждением и одновременным оправданием Хилари Клинтон практически ничего не изменило в прилагаемых графиках.

А вот вторичное открытие ФБР расследования дела Хиллари всего за 11 дней до выборов, судя по графикам, сыграло ключевую роль в победе Трампа. Причем это произошло в самый тяжелый для Трампа момент. Напомню, что еще за 2-3 недели до выборов все масс-медиа пророчили победу Хиллари Клинтон, причем с разгромным счетом 55%-45%. Графики это подтверждают – песо резко пошло вверх (то есть график – вниз) примерно за месяц до выборов. Но за 11 дней до выборов песо рухнул (график пошел резко вверх), что было явно сигналом того, что Мексике все-таки придется платить за стену, и что Хиллари проиграет выборы.

В качестве второго домашнего задания предлагаю задачу со звездочкой (точнее, с тремя звездочками) – почему курс мексиканского песо резко возрос сразу после инаугурации?

Надеюсь, всем читателям понятно, что мне пришлось изложить архисложную тему курса валют на Форексе словами, предназначенными для нефинансовой аудитории. Если у кого-то возникнет желание узнать о биржевых рынках подробнее – нет проблем. Все последующие консультации – платные. Дорого.

Америка голосовала, голосует, и всегда будет голосовать деньгами

Трудно делать прогнозы, особенно о будущем. Датская пословица

Не верьте никому, кто утверждает, что американцы голосуют как-то по другому. Даже если это респектабельный телеканал, журнал или газета. В последнее время уровень доверия к средствам массовой дезинформации не превышает 10%. И можно смело утверждать, что фактическое влияние четвертой власти в нашей стране на умы и настроения граждан ничтожно. А в некоторых случаях это влияние не просто равно нулю, но и зашкаливает в отрицательную область, то есть новости пропаганда имеет прямо противоположный эффект на аудиторию.

Хорошей иллюстрацией этому служат деньги. Деньги, которые американские граждане добровольно собирают для финансирования политических партий.

Самые последние новости факты за июнь 2017 года говорят сами за себя. ЦК республиканской партии собрал за месяц рекордное количество пожертвований – $13.5 миллионов долларов, а ЦК демократической партии – только $5.5 миллионов. Всего же с начала года республиканцы собрали более $75 миллионов долларов, а «демократы» – только $38 миллионов, то есть почти в 2 раза меньше.

Фактически это означает, что примерно 1/3 Америки – за «демократов», и 2/3 – за республиканцев.

Но и это еще не все. Если из собранных сумм вычесть долги, то в настоящее время у республиканцев на руках $44.7 миллионов наличными, а у демократов – только $7.5 миллионов, то есть почти в 6 раз меньше.

Любой вдумчивый читатель сразу заметит удивительную разницу между фактическими политическими предпочтениями американцев и той истерией, которая несется с экранов телевизоров. Эта разница наглядно иллюстрируется прилагаемым графиком, на котором изображено то, что фактически беспокоит американцев, и то, о чем предпочитает говорить левая пропаганда.

media vs people

Больше всего американцев беспокоит система здравоохранения – 35%. Но масс-медиа уделяют этой теме только 4% времени. Пропагандистская машина предпочитает говорить о «русском следе» – они засоряют этим 75% эфирного времени, хотя только 6% американцев волнует этот вопрос.

Налицо полная неэффективность как левацкой пропаганды, так и четверной власти в целом. Единственное, что пока неизвестно – когда именно американцы научились читать между строк и приобрели стойкий иммунитет к социалистическим идеологическим телеинъекциям.

Те, кто основывает свои политические прогнозы на анализе денежных потоков, всегда будут иметь преимущество над теми, кто черпает свое вдохновение из последних методичек ЦК Демократической партии.

В начале 2016 года известный теле и радио ведущий Виктор Топаллер спросил меня в прямом эфире, каковы шансы Трампа на победу. Мой ответ был: «Трамп имеет 90% шансов стать президентом». Тогда, почти за год до выборов, Трамп еще даже не завоевал первенство в праймериз, а средства массовой пропаганды регулярно публиковали различные «опросы общественного мнения», доказывающие, что Хиллари Клинтон выиграет выборы против любого республиканца.

Мое мнение о шансах Трампа не было основано на каких-либо идеологических принципах или симпатиях (мои симпатии были тогда, в разгар праймериз, на стороне Теда Круза).

В основе моих рассуждений были деньги. Точнее, курс доллара по отношению к мексиканскому песо. Идея была основана на том, что Трамп сделал постройку стены на мексиканской границе одним из основных пунктов своей предвыборной программы, причем финансировать эту стройку должна мексиканская сторона.

Как известно, воротилы Уолл-стрита, обладающие серьезными финансовыми возможностями для влияния на курс валют, пользуются услугами лучших математиков, лучших программистов, лучших социологов и т.д. для построения математических моделей для торговли валют. Никому из нас, простых смертных, не под силу тягаться с аналитической мощью целых научно-исследовательских институтов. Но «подсмотреть», какие именно рекомендации эти институты дают инвесторам-тяжеловесам, можно.

Если эти рекомендации, основанные на немыслимо сложных математически моделях, показывают выигрыш Трампа, то мексиканская валюта должна упасть по отношению к валюте американской (потому что Мексике придется платить из своего кармана). Если же прогнозируется выигрыш Хиллари Клинтон, то песо падать не должен.

Получив эти прогнозы, Уолл-стрит начал играть на понижение курса мексиканского песо. И это падение видели все, кто хотел его увидеть. В том числе и ваш покорный слуга. Траектория падения мексиканского песо была заметна, как говорится, невооруженным глазом.

Именно поэтому в течение всей американской выборной эпопеи 2016 года я был настроен оптимистически – в отличие от тех, кто основывал свое мнение о шансах кандидатов в президенты США из выпусков CNN и других источников фальшивых новостей.

И именно поэтому я продолжаю считать деньги, и только деньги, и игнорирую все остальное.

И именно поэтому я считаю, что оснований для пессимизма у американцев нет. Ведь основная причина, по которой левые беснуются, заключается не в том, что президент Трамп неэффективен, а в том, что он эффективен.