Дети на границе, или почему Пулитцеровскую премию нужно переименовать в Геббельсовскую

Средства массовой дезинформации США, как по команде, зашлись в истерике по поводу детей, которые содержатся на мексиканско-американской границе. Команда на истерику, разумеется, была – в виде очередной методички из ЦК Демократической партии. Но, прежде чем лить слезы по поводу детей, разлученных со своими семьями, давайте зададимся простым вопросом – кто и когда подал в суд на администрацию Трампа по поводу разъединения детей и их родителей?

Никто не подал в суд. И ACLU, и SPLC, и все другие борцы за права нелегальных иммигрантов молчат.

Напомню, что в случае двух недавних иммиграционных истерик – по поводу ограничения на въезд в США граждан из нескольких неблагополучных мусульманских стран и по поводу разгрома так называемого «каравана иммигрантов» – на Трампа тут же подали в суд.  В первом случае дело даже дошло до Верховного Суда США, в котором Трамп, как и ожидалось, одержал победу.

Разгром же «каравана иммигрантов» происходил достаточно мирно – только 1/10 часть участников каравана добралась до границы с США, а остальные попросту обратились в 9 американских консульств не территории Мексики (из них 7 удобно расположены как раз недалеко от границы с США). Тем не менее демократы явно выражали симпатии именно участникам каравана, то есть потенциальным нарушителям границы, а не американским законам.

Так почему же Трампа и в этот раз не привлекают к суду – теперь уже за разъединение семей? Потому что демократы привлекают его к суду за воссоединение семей.

История вопроса такова. В 1987 году иммиграционные адвокаты подали в суд на федеральное правительство. Рассмотрение этого дела затянулось на 10 лет, пока наконец-то в 1997 году стороны не пришли к приемлемому соглашению (так называемый Договор Флорес). В соответствии с этим соглашением, несовершеннолетних нелегальных иммигрантов, которые пересекают границу США в одиночку (без родителей) нельзя содержать в заключении более 20 дней. Это соглашение является легальным прецедентом и, тем самым, приравнивается к закону.

Этот закон вынуждает федеральные власти в течение 20 дней найти либо родителей, либо каких-либо родственников или опекунов, которым можно было бы передать этих детей. В 2002 году этот легальный прецедент вошел в закон, принятый Конгрессом США, а в 2015 году суд не только подтвердил этот закон, но и расширил его. Судья Долли Ги постановила, что этот закон касается не только детей, нелегально пересекающих американскую границу в одиночку, но и детей, нелегально пересекающих границу вместе с родителями. В 2016 году апелляционный суд оставил это решение в силе.

И президент Обама, и президент Трамп были вынуждены исполнять этот закон.

На практике это выглядит так. Если ребенок (в одиночку или с семьей) приходит на пункт американского пограничного контроля и просит политического убежища, то ни его, ни его родителей не арестовывают, а размещают в иммиграционных центрах до рассмотрения дела иммиграционными властями. Это – не тюрьма, а гостиница, и его обитатели не являются заключенными, поэтому никакого разъединения семей в этом случае не происходит.

Дело принимает совсем другой оборот, если ребенок пересекает границу нелегально. Тонкость заключается здесь в том, что первое нелегальное пересечение границы считается в Америке не уголовным преступлением, а административным правонарушением. Таких нарушителей, как правило, в течение нескольких дней выдворяют из страны, так что никакого разъединения семей и в этом случае не происходит.

Но второе и последующие нелегальные пересечения государственной границы США – это федеральное уголовное преступление. В этом случае вступают в силу совершенно другие законы. Например, если жители США совершили уголовное преступление, то их сажают в тюрьму. А их детей – нет. Происходит разъединение семей. Разумеется, похожие законы существуют во всех странах. Статистика такова – в Америке около 150 тысяч детей живут отдельно от своих родителей, которые совершили преступления и отбывают сроки в тюрьмах. Эти дети живут либо в специальных приютах, либо у родственников или знакомых (а зачастую – и у совсем незнакомых людей, которые добровольно вызвались помочь таким детям).

В случае повторного нелегального перехода границы родители, как правило, сразу идут в тюрьму, а детей у них забирают и передают в специальные (и лицензированные по Договору Флорес) детские приюты. Так происходило во время администрации Обамы (за исключением тех случаев, когда пойманным нелегалам назначали дату суда и отпускали – так называемый метод «поймать и отпустить»), и так происходило при администрации Трампа.

Именно так – происходило. Но более не происходит, потому что Трамп своим президентским Указом запретил разъединение семей на государственной границе. Теперь дети должны будут находиться вместе с родителями. В тюремных условиях. Более 20 дней. Таких детей сейчас – около 2 тысяч.

Разумеется, Указ Трампа о воссоединении семей – явное нарушение иммиграционного законодательства. И, разумеется, на администрацию Трампа сразу же подали в суд. И, разумеется, администрация Трампа этот суд проиграет.

Но Трамп по поводу неминуемого проигрыша этого дела в суде никак не печалится. Наоборот, он всячески стремится к тому, чтобы проиграть этот суд как можно скорее. Желательно до конца октября этого года. Потому что выборы в Конгресс – в ноябре, а любой иммиграционный скандал – это политическая ошибка демократов.

Похоже, демократы так и не выучили уроки выборов 2016 года. Вместо этого они с каким-то тупым остервенением продолжают каждодневно доказывать, что они – не партия  граждан Америки, а партия нелегальных иммигрантов. Вместе с тем, граждане США предпочитают заботиться, в первую очередь, о гражданах США. Трамп понял это и выиграл выборы 2016 года. Но в 2018 году демократы сами предложили ему сыграть тем же козырем, и Трамп этим козырем с удовольствием воспользуется.

Мы пока не знаем имя того умника из ЦК Демократической партии США, который собрал большое количество душещипательных фотографий из детских миграционных приютов 2014-2015 годов (то есть времен Обамы), и обнародовал их под видом современных. Все органы массовой дезинформации Демократической партии тут же принялись обвинять Трампа в жутких условиях содержания в (Обамовских) детских миграционных приютах. В самом деле, ведь «правильно раскрытая» – по канонам политкорректности – тема обездоленных детей вполне потянет на Пулитцеровскую премию по журналистике.

И когда этот пропагандистский скандал начал уже было затухать (потому что факты, как мы знаем, упрямая вещь), Трамп издал свой Указ о воссоединении семей. Указ, призванный не столько воссоединить семьи нелегалов, сколько удержать избирателей в постоянном напряжении по поводу демократов, которые ставят интересы нелегальных иммигрантов выше интересов граждан США.

В самом деле, кому больше симпатизируют американцы – 150 тысячам американских детей, родители которых преступили закон, или 2 тысячам детей нелегальных иммигрантов-рецидивистов?

Даже если милосердие распределено равномерно на американских и неамериканских детей, то политические предпочтения отнюдь не симметричны. Все американцы знают об этом, но демократы узнают об этом только в ноябре этого года.

Интересно, кого же демократическая партия, которая бездумно раздает выигрышные козыри своим политическим противникам, обвинит на этот раз в проигрыше на выборах? Опять русских?

The Manifesto of Political Incorrectness

I refuse political self-censorship.  I’m not going to exchange information with other people in politically correct newspeak.  War is a war, not a “kinetic action,” and not an “overseas contingency operation.” Moreover, “climate change” of the 2010s (which replaced the “global warming” of 1990s, which in turn, replaced the “global cooling” of 1970s) is as much nonsense as “time change.”

I refuse to consider the political processes in America from the standpoint of confrontation between the “red” and the “blue” forces.  The red color was not chosen by conservatives.  The Leftists assigned it to conservatives because this color traditionally denotes enemies.  The Leftists chose a “blue” color, hinting that the conservatives are enemies of America.  If you are talking about elections in terms of the “blue wave” or “red wave,” you are speaking in their newspeak, and thereby admit to their rectitude.

I refuse to admit that all world religions are equally peaceful.  Moreover, I have every reason to assess that some beliefs are not a religion at all, in that they do not serve as a relationship between God and Man.  These pseudo-religions use “religion” as a smokescreen that covers their plans for world domination through aggression, terrorism, violence, and propaganda.

I refuse to call the Leftists “liberals.”  They usurped this term.  The classical liberalism of the eighteenth century has nothing in common with the “liberals” of the 21st century, who are ordinary neo-Marxists.  Real liberalism should be viewed from the man-state paradigm.  Just as a religion is a relationship between God and Man, freedom is a relationship between Man and State.  Liberalism is the supremacy of Man over the State (i.e., modern conservatism).  It contradicts the fundamental dogma of the Leftists about the supremacy of the State over Man.

I refrain from politicizing those aspects of life that are not in the U.S. Constitution.  For example, I’m tired of following political discussions about abortion.  I recall that it was the movement of racist Leftist feminists, initiated by the likes of Margaret Sanger in the early 20th century, aiming at decreasing the birthrate of America’s black population that led to the politicization of abortion.

I refuse to call the Democratic Party of the United States “democratic.”  In fact, this party from the right-wing party of the 19th century has long degenerated into a banal Leftist socialist party.

I refuse to respect the members of the former Democratic (now, Socialist) party of America.  They, like all other socialist parties before them, transformed themselves into an incoherent conglomerate of marginal left groups united by the idea of ​​victimhood, intolerance of dissent, and aggressive anti-Semitism.

I refuse to accept the methods of the Washington swamp, inherited from previous generations of Leftists.  These tactics were previously intended to be used against only external enemies.  Now surveillance, wiretapping, and human intelligence are practiced against the domestic political opposition.

I refuse to call the spies, implanted by the party of power into the campaign of the political opposition, referred to as “confidential human sources.”  They are spies, that’s it.  Moreover, those who sent them, not only created the most significant political scandal in the history of our republic but also trampled on the Constitution on an unprecedented scale.

I refuse to distinguish people by their skin color.  Yes, humanity consists of several races.  However, the citizens of America of all races should not only be extended the same rights; they must have the same responsibilities and the same privileges.  Consequently, no one designated as an illegal U.S. resident should have any privileges on American soil.

I refuse to recognize the existence of the Palestinians.  They are ordinary Arabs.  These people, who never had their own language, their own culture, and their own country, were invented in the late 1960s by the Soviet KGB (until 1967 Jews were called Palestinians).  They were among the first whom the KGB taught the tactics of political terror.

I refuse to obey the Leftist Google algorithm.  This algorithm does not delete, but artificially pushes links to websites that are not suitable for Leftists beyond the first 100 search results.  Google knows that more than 90% of Internet users are limiting themselves to the first 50 search results, and almost no one looks beyond the first 100 links.  A striking correlation exists between the Google algorithm and Stalin’s methods, which evicted dissidents disliked by the Leftist regime to 100 kilometers from Moscow and other regional capitals of the USSR.

I refuse to obey the policy of mass demonetization of politically incorrect channels on YouTube and forced mass unfollowing of dissidents on Twitter and Facebook.

I refuse to control myself if a transgender woman with testicles attempts to enter the same public restroom as my wife.

Finally, I refuse any compromises, not only about the First Amendment, and also about the Second Amendment to the Constitution.  No compromises – with no one and never.  No confiscation of weapons from law-abiding citizens.  “If the people are afraid of the government, this is tyranny.  If the government is afraid of the people, this is freedom.” If you think that these words of John Barnhill, written in the distant 1914, are outdated, you are making a grave mistake.  Perhaps this will be your last mistake.  “We The People” were very serious about it in 1787, and we are very serious about it today.  Deadly serious.

 

[Originally published at ipatriot.com]

Верховный Суд и верховные заблуждения

Многие забывают, что Верховный Суд в США – это не господь Бог, и возлагают на него непонятные ожидания. Но власть Верховного Суда, как и любая другая ветвь власти на федеральном уровне, ограничена. Одно из ограничений Верховного Суда (имеется в виду современного Суда, а не Суда 200 лет назад), состоит в том, что суд выносит решения только по тем вопросам, которые перед ним поставлены.

Другими словами, Верховный Суд дает свое заключение только по тем делам, которые у них на столе. Граждане Америки могут что угодно думать о какой-либо проблеме, но Верховный Суд выносит свое решение не на основе опроса общественного мнения, а на основе анализа конкретных обвинений или конкретного юридического случая. Генерализация решений Верховного Суда всегда приводит к ненужным политическим и социальным баталиям.

Рассмотрим два громких дела XXI века.

Первое дело – о выборах президента США во Флориде в 2000 году. Вопреки общественному мнению (неправильному), Верховный суд не дискутировал вопрос о том, кто должен быть президентом США. Перед Судом был поставлен вопрос о правомочности вторичного пересчета голосов.

Напомню, что Буш во время выборов получил во Флориде больше голосов, чем Гор, но после первого (машинного) пересчета голосов этот разрыв сократился, после чего кампания Гора потребовала ручного пересчета голосов, но только в четырех графствах. Надежда была на то, что ручной пересчет голосов в преимущественно демократических графствах приведет не только к сокращению разрыва между ним и Бушем, но и выведет демократа Гора вперед.

Но Верховный Суд остановил этот пересчет на том основании, что такие пересчеты должны проводиться во всем штате, а не только в четырех избранных графствах, причем стандарты пересчета должны быть одинаковы во всем штате. Если стандарт не соблюдается или отсутствует, как это и было во Флориде, то голоса граждан, живущих в разных графствах, были бы неравноценными, что противоречит Конституции.

Пересчет голосов был остановлен, и Буш выиграл штат Флорида, а с ним – и пост президента США. Суд не рассматривал вопрос о том, кто должен быть президентом, но решение суда в 2000 году де-факто сделало Буша президентом. К сожалению, многие до сих пор придерживаются ошибочного мнения, что президентство Буша было нелегитимным, потому что его «выбрал не народ, а Верховный Суд».

Кстати, законодательное собрание штата Флорида после этого решения Верховного Суда коренным образом изменило порядок голосования в штате, чтобы подобная унизительная для штата ситуация никогда бы не повторилась.

Верховный Суд США только что, 4 июня 2018 года, решил второе громкое дело. Дело это возникло, когда однополая пара из штата Колорадо, собираясь пожениться, решила заказать свадебный торт. Но владельцем пекарни оказался верующий человек, а его религия такие браки категорически отвергает.

Дело, которое рассматривалось в Верховном Суде, мгновенно обросло различными спекуляциями. Одни говорили, что дело это – о дискриминации геев, другие – о том, что бизнесы в Америке должны иметь те же свободы, что и покупатели. Например, если покупатели имеют право выбирать, что и где им покупать, то и производители могут сами решать, что и кому продавать. Или не продавать.

Но, как и предыдущее дело, эти спекуляции не имеют ничего общего с тем вопросом, который был поставлен перед Судом. Перед Верховным Судом был поставлен конституционный вопрос о свободе вероисповедания и о вмешательстве государства в религиозную жизнь. Дело в том, что государство штат Колорадо всеми правдами и неправдами вынуждал пекаря поступиться принципами и сделать этот злополучный торт. Иными словами, должен ли человек, мирно живущий по своим религиозным принципам, подчиняться диктату государства, которое его религиозные принципы не только не разделяет, но и не уважает?

Верховный Суд со счетом 7-2 однозначно решил – попирание религиозной свободы государством на американской земле недопустимо.

Таким образом, решение Верховного Суда в 2018 году де-факто подтвердило верховенство Первой поправки к Конституции, и никоим образом не является попыткой дискриминации кого-либо.

Что же касается вопроса о том, что же делать тем покупателям, которых какой-то бизнес отказался обслужить, то этот вопрос Верховным Судом даже не рассматривался. Суд просто еще раз подтвердил, что государство не должно вмешиваться в религиозные дела. Дело в том, что Первая поправка к Конституции относится именно к государству – оно запрещает государству преследовать кого-либо за его убеждения – политические, моральные, или религиозные.

Но этот запрет не распространяется на частных лиц.

Первая поправка к Конституции защищает граждан от государства, но она не защищает их от других граждан. Свобода слова и свобода вероисповедания в Америке существуют только в форме защиты от государства. Государство не имеет права диктовать, что пекарь должен выпекать и кому эту выпечку продавать. А вот покупатели – имеют.

Покупатели – каждый из нас – голосует ежедневно, причем в качестве избирательного бюллетеня мы используем банкноты или другие средства платежа. Именно перед покупателями, а не перед Верховным Судом, стоит тот вопрос, который и интересует всех больше всего – что пекарь может, а что не может делать. Именно покупатели в конечном итоге и будут теми судьями, которые вынесут вердикт в этом деле.