Манифест Политической Некорректности

Я отказываюсь от политической самоцензуры. Я не собираюсь более обмениваться информацией с другими людьми на политкорректном новоязе. Война – это война, а не «кинетическая акция», и не является «непредвиденными обстоятельствами за рубежом». А «изменение климата» (которое пришло на смену «глобальному потеплению», которое, в свою очередь, пришло на смену «глобальному похолоданию») – такой же нонсенс, как и «изменение времени».

Я отказываюсь рассматривать политические процессы в Америке с точки зрения противостояния «красных» и «синих». Красный цвет не был выбран консерваторами. Леваки присвоили это цвет консерваторам, потому, что этот цвет традиционно обозначает врагов. Леваки выбрали себе «синий» цвет, намекая на то, что консерваторы – враги Америки. Если вы говорите о «синей волне» или «красной волне» на выборах – вы говорите на их новоязе, и тем самым признаете их правоту.

Я отказываюсь признавать, что все мировые религии одинаково миролюбивы. Более того, у меня есть все основания полагать, что некоторые религии не являются религией как таковой, то есть не являются взаимоотношением Бога и Человека. Эти псевдорелигии используют религию как дымовую завесу, которая прикрывает их планы захвата мирового господства с помощью агрессии, терроризма, насилия и пропаганды.

Я отказываюсь называть леваков «либералами». Они узурпировали этот термин. Классический либерализм XVIII века не имеет ничего общего с «либералами» XXI века, то есть нео-марксистами. Настоящий либерализм должен рассматриваться с позиции парадигмы человек-государство. Точно так же, как религия – это взаимоотношение Бога и Человека, свобода – это взаимоотношение Человека и Государства. Либерализм – это верховенство Человека над Государством, что противоречит основной догме леваков о верховенстве Государства над Человеком.

Я отказываюсь от политизации тех сторон жизни, которые отсутствуют в Конституции США. Например, мне надоело следить за политическими дискуссиями об абортах (напомню, что именно движение расистских левых феминисток в начале XX века, направленное на прекращение рождаемости черного населения Америки, привело к политизации абортов). Кроме того, мне надоело участвовать в политических дискуссиях о геях. Я не вижу в геях ничего политического, что заставляло бы нас обсуждать их проблемы на федеральном уровне.

Я отказываюсь называть Демократическую партию США демократической. На самом деле эта партия из демократической партии правого толка давно дегенерировала в банальную левацкую социалистическую партию.

Я отказываюсь уважать членов бывшей Демократической, а ныне – социалистической партии Америки. Они, как и все остальные социалистические партии до них, трансформировались в некогерентный конгломерат маргинальных левых группировок, объединенных идеей виктимизации, нетерпимости к инакомыслию, и агрессивного антисемитизма.

Я отказываюсь принимать методы вашингтонского болота, унаследованные от предыдущих поколений леваков. Методы, ранее предназначенные только по отношению к внешним врагам, теперь практикуются по отношению к политической оппозиции: слежка, электронное наблюдение и агентурная разведка.

Я отказываюсь называть шпионов, внедренных партией власти в кампанию политической оппозиции, «конфиденциальными агентурными источниками». Они – шпионы, и точка. И те, кто их направил, не только создали самый громкий политический скандал за всю историю США, но и попрали Конституцию в беспрецедентном масштабе.

Я отказываюсь различать людей по их цвету кожи. Да, человечество состоит из нескольких рас. Но граждане Америки всех рас должны иметь не только одинаковые права. Они должны иметь еще и одинаковые обязанности, и одинаковые привилегии. При этом никто и никогда из нелегальных обитателей США не должен иметь какие-либо привилегии на американской земле.

Я отказываюсь признавать существование палестинцев. Они – обыкновенные арабы. Это народ, который никогда не имел собственного языка, собственной культуры, и собственной страны, был изобретен в конце 1960-х в советском КГБ (до 1967 года палестинцами называли евреев). Они были одними из первых, кого КГБ обучил тактике политического террора.

Я отказываюсь подчиняться левацкому алгоритму Google. Этот алгоритм, как известно, не удаляет, а искусственно помещает ссылки на неугодные левакам вебсайты за пределы первых 100 результатов поиска. Google знает, что более 90% пользователей интернета ограничиваются первыми 50 результатами поиска, и практически никто не смотрит за пределами первых 100 линков. Поразительна корреляция алгоритма Google с методами Сталина, который выселял неугодных коммунистическому режиму диссидентов за 100 километров от Москвы и региональных столиц СССР.

Я отказываюсь подчиняться политике массовой демонетизации неполиткорректных каналов на YouTube и массовой анфолловизации инакомыслящих диссидентов в Twitter.

Я отказываюсь держать себя в руках, если женщина-трасджендер с членом намеревается войти в тот же общественный туалет, что и моя жена.

Наконец, я отказываюсь от каких-либо компромиссов не только по поводу Первой поправки, но и по поводу Второй поправки к Конституции США. Никаких компромиссов, ни с кем и никогда. Никаких конфискаций оружия у законопослушных граждан.

«Если народ боится правительства – это тирания. Если правительство боится народа – это свобода». Если вы думаете, что эти слова Джона Барнхилла, сказанные в далеком 1914 году, устарели, вы совершаете ошибку. Возможно, это будет ваша последняя ошибка. «Мы, народ» очень серьезно относились к этому в 1787 году, и мы очень серьезно относимся к этому сегодня. Совершенно серьезно.

America 2018: Bifurcation

U.S. intelligence services (under the leadership of the Obama administration) considered themselves the true rulers of the country.  They noted with satisfaction that they had achieved impressive successes ever since the origin of the FBI under J. Edgar Hoover.  In fact, in 2016, for the first time in American history, the election had not one, but both presidential candidates under investigation by intelligence services.  The FBI conducted a criminal investigation against Hillary Clinton as well as a case of counter-espionage against Donald Trump.

To date, the criminal case of Hillary Clinton is closed.  But most of America understands perfectly well that Special Prosecutor Mueller’s investigation of the Trump campaign is not a means to an end, but a well-conceived cover-up operation aimed at shielding Obama, Clinton, and their closest associates.

So far, there is not a bit of proof of collusion between Trump and Vladimir Putin.  Instead, everything points to cover up the criminal collusion between Obama and his intelligence services, which began in London.  In addition to American and British intelligence services, Australian, Estonian, Russian, and Ukrainian intelligence services participated in the American elections in 2016.

The efforts of all these intelligence services pressed against Trump, but only Russian intelligence services worked simultaneously against Donald Trump and Hillary Clinton (see details in the article “Protocols of the Elders of Spydom“).

The flow of information on Obamagate has now turned into an avalanche.  Just a few weeks ago, we knew that there were five Trump employees under the surveillance of the FBI, and there was one of Obama’s spies inside Trump campaign.  But now this information is outdated.  Now we know about the seven employees of Trump under the surveillance, and four spies embedded by the Obama administration into Trump’s campaign.  Perhaps this information will become obsolete by the time of this publication.

Two spies are well known – Stefan Halper and Joseph Mifsud.  Moreover, Halper, as it turned out, after the penetration into Trump campaign, tried to infiltrate Trump’s administration after his inauguration.  The third is an unknown person, referred to as “NSA agent.”  Suspicion of espionage is falling on Anatoly Samochornov as a fourth, the “interpreter” of the Russian lawyer Veselnitskaya, who was, in fact, the FBI agent who accompanied her at the meeting with Trump’s son, Manafort, and Kushner.

Of course, the FBI kept Veselnitskaya in the dark.  Her saga with the U.S. visa is a story by itself.  Her visa was overdue.  However, someone high enough from Obama’s Department of Justice made several calls.  Veselnitskaya not only received a visa but also had the opportunity to defend her client in an American court, even though she does not have a license to practice law in America.  By the way, 97% of political donations by employees of the Department of Justice in 2016 were for the campaign of Hillary Clinton!

Now we know that the surveillance of General Flynn was conducted at least six months before his ill-fated telephone conversation with the Russian ambassador in December 2016.  That is, the entire house of cards is falling apart, based on the fact that Flynn allegedly discussed with Kislyak the secret communication channel between Trump and Putin.  This phone call (or rather, the scandal associated with it) was used by the Obama administration and served as yet another smokescreen to cover up the administration’s criminal activities.

Now we know what “national security letters” are.  They are tricks of the U.S. intelligence services to track down Trump, which allowed them to organize surveillance without FISA court authorization.  These “national security letters” are a legitimate method of espionage business – a method that has never been used before to track domestic political opponents.

Finally, now we know (from the text message of FBI agent Strzok) that President Obama was behind this covert operation against Trump.  The propaganda has already convinced practically everyone that these ill-fated text messages were sent by Strzok to his mistress.  But something tells me that the “mistress,” Lisa Page, is yet another smokescreen, skillfully created by the FBI.

The active phase of the operation of U.S. intelligence agencies against Trump and his campaign took place from approximately March 2016 to September 2017.  That was about eight months before the elections, plus three months before the inauguration, plus about eight months after Trump took office as president.  U.S. intelligence services have all the documents of the Trump campaign (all emails, all phone calls, all texts) and, finally, reports of numerous “confidential human sources.”

There is enough material to answer this question unequivocally – “was there a criminal conspiracy between Trump and Putin or not?”  A quick answer to this question contradicts the primary task of Mueller’s investigation – the protection of Obama and his accomplices.

It was not the first time Obama’s intelligence services performed political espionage.  As we now know, the Obama administration conducted surveillance, including spies, during the elections in France in 2011 and 2012.  Obama’s spies infiltrated the campaign of the Socialist Party of France, the National Front, and the Union for a Popular Movement.

In other words, Obama’s agents were inside the campaign of Hollande (who won the election), former French President Sarkozy, and Marine Le Pen – that is, in the campaigns of candidates who took the first three places in the first round of voting.  As in the case of Trump, the infiltration of agents began about eight months before the election.  It seems that Obama’s CIA had a unique political spy protocol tied to the election calendar, which it followed scrupulously.

In the socialist Soviet Union, as is known, there was not only an external intelligence service (First Main Directorate of KGB) but also domestic (that is, political) intelligence service (Fifth Main Directorate of KGB).  The same services existed in the national-socialist Third Reich – external intelligence (VI Department of the RSHA) and domestic intelligence (IV Department of the RSHA), also known as the Gestapo.

There had never been anything like this before Obama.  All 17 U.S. intelligence organizations have always focused on working mainly outside the country.  Obama has every reason to add one more to his impressive list of leftist titles – the founder of American domestic political intelligence.

Thanks to Obama, America came to the point of political bifurcation.

In physics, a bifurcation is a point after which motion can occur along one of two incompatible but almost equiprobable trajectories.  In other words, this is a fork in the road.

What road will America choose?

America can turn to the right, and then our federal republic will return to the ideas of the U.S. founding fathers enshrined in the Constitution.

America can turn to the left and then, using the state apparatus for spying on the political opposition, will become a de facto norm.  Then we will quickly degenerate into one of the totalitarian one-party countries of the Third World.

 

[Originally published at American Thinker]

Америка 2018: бифуркация

В 2016 году американские спецслужбы под руководством Обамы, которые еще со времен создателя ФБР Гувера рассматривали сами себя как истинных руководителей страны, с удовлетворением отметили, что они добились впечатляющих успехов. В самом деле, впервые в истории Америки в выборном 2016 году не один, а оба кандидата, номинированные на должность президента США, находились под колпаком спецслужб. Против Хиллари Клинтон ФБР проводилось уголовное расследование, а против Дональда Трампа было заведено дело о контршпионаже.

К настоящему времени уголовное дело Хиллари Клинтон закрыто. Но вся Америка прекрасно понимает, что расследование компании Трампа спецпрокурором Мюллером отнюдь не является самоцелью, а является хорошо продуманной операцией прикрытия, направленной на вывод из-под удара Обамы и его ближайшего окружения.

Пока что нет ни единого доказательства преступного сговора Трампа и Путина. Но все указывает на то, что активная фаза операция прикрытия преступного сговора Обамы и его спецслужб началась в Лондоне. Кроме американских и британских спецслужб, в американских выборах 2016 года участвовали австралийские, эстонские, российские и украинские спецслужбы.

Все перечисленные спецслужбы работали исключительно против Трампа, и только российские спецслужбы работали одновременно и против Дональда Трампа, и против Хиллари Клинтон (подробности о том, как российские спецслужбы использовали кампанию Хиллари для вброса дезинформации, известном как «Русское досье» на Трампа, смотрите в статье «Протоколы шпионских мудрецов»).

Поток информации по Обамагейту к настоящему времени превратился в лавину. Еще несколько недель назад мы знали, что под наблюдением у ФБР были пятеро сотрудников Трампа, а внутри компании Трампа был один шпион Обамы. Но сейчас эти сведения устарели. Теперь нам известно уже о семи сотрудниках Трапма, за которыми велась слежка, и о четырех шпионах, засланных администрацией Обамы в компанию Трампа. Возможно, и эти сведения устареют к моменту публикации.

Двое шпионов хорошо известны – Стефан Халпер и Джозеф Мифсуд. Причем Халпер, как оказалось, после внедрения в предвыборную кампанию Трампа, пытался внедриться и в его администрацию уже после вступления Трампа в должность. Третий – неизвестный пока по имени агент NSA. В качестве четвертого шпионские подозрения падают на Анатолия Самочерного – «переводчика» адвоката Весельницкой, а на самом деле – агента ФБР, который вместе с ней присутствовал на встрече с сыном Трампа, Манафортом и Кушнером.

Разумеется, ФБР сыграло с Весельницкой «втемную». Чего только стоит ее эпопея с отказом визы в США. Ее виза была просрочена, но затем кто-то высокопоставленный из Министерства Юстиции при Обаме позвонил, куда следует, и Весельницкая не только получила визу, но и получила возможность защищать своего клиента в американском суде, хотя лицензии на адвокатскую деятельность в Америке она не имеет. Кстати, 97% политических пожертвований работников Министерства Юстиции в 2016 году были на кампанию Хиллари Клинтон.

Теперь мы знаем, что слежка за генералом Флинном велась как минимум за полгода до его злополучного телефонного разговора с послом России в декабре 2016 года. То есть весь карточный домик, основанный на том, что Флинн якобы обсуждал с Кисляком секретный канал связи между Трампом и Путиным, разваливается. Этот телефонный звонок (а точнее, скандал, с ним связанный) был использован администрацией Обамы как еще одна дополнительная операция прикрытия своих преступных действий.

Теперь мы знаем, что такое «донесения национальной безопасности». Это была уловка американских спецслужб для слежки за Трампом, которая позволяла им организовать слежку без санкции суда. Эти «донесения национальной безопасности» являются законным методом ведения шпионского бизнеса, но такие методы никогда ранее не применялись для слежки за политическими противниками.

Наконец, теперь мы знаем (из текста агента ФБР Строка), что за спецоперацией против Трампа стоит Обама. Пропаганда уже практически убедила всех в том, что эти злополучные текстовые сообщения были отправлены Строком своей любовнице, но что-то подсказывет мне, что «любовница» Лиза Пейдж – еще одна дымовая завеса, искусно созданная ФБР.

Активная фаза операции американских спецслужб против Трампа и его сотрудников проходила примерно с марта 2016 года до сентября 2017 года, то есть около 8 месяцев до выборов, плюс 3 месяца до инаугурации, и плюс около 8 месяцев после вступления Трампа в должность президента. Разведслужбы США имеют все без исключения документы кампании Трампа, всю электронную почту, все телефонные звонки, все тексты, и, наконец, агентурные донесения.

Материалов вполне достаточно, чтобы однозначно ответить на вопрос – был ли преступный сговор Трампа и Путина, или не был. Но скорый ответ на этот вопрос противоречит главной задаче расследования Мюллера – безопасности Обамы и его соратников.

У Обамовских спецслужб это было не первое политическое дело. Как нам теперь известно, администрация Обамы вела слежку, в том числе и агентурную, во время выборов во Франции в 2011-12 годах. Шпионы Обамы были внедрены в кампании Социалистической партии Франции, в партию Национальный Фронт, и в Союз Популярного Движения.

Другими словами, агенты Обамы были и в кампании Олланда (который выиграл выборы), и бывшего президента Франции Саркози, и Марин Ле Пен. То есть в кампаниях кандидатов, занявших три первых места в первом туре голосования. Причем, как и в случае с Трампом, внедрение агентов началось за 8 месяцев до выборов. Похоже, у Обамовского ЦРУ был специальный политический шпионский протокол, которому они скрупулезно следовали.

В социалистическом Советском Союзе, как известно, была не только служба внешней разведки (Первое Управление КГБ), но и служба внутренней (то есть политической) разведки (Пятое Управление КГБ). Точно такие же службы существовали и в национал-социалистическом Третьем Рейхе – внешняя разведка (VI Управление РСХА) и внутренняя разведка (IV Управление РСХА – Гестапо).

До Обамы в Америке никогда не было ничего подобного – все 17 разведывательных организаций США всегда были ориентированы на работу в основном за пределами страны. Поэтому Обама имеет все основания добавить к своим левацким титулам еще один – основатель американской внутренней политической разведки.

Именно благодаря Обаме Америка подошла к точке политической бифуркации.

В физике бифуркация – это такая точка, после которой движение может происходить по одной из двух несовместимых, но практически равновероятных траекторий. Иными словами, это развилка дорог.

Какую дорогу выберет Америка?

Америка может повернуть направо, и тогда наша федеративная республика вернется к идеям отцов-основателей США, закрепленным в Конституции.

Америка может повернуть налево, и тогда использование государственного аппарата для шпионажа за политической оппозицией станет де-факто нормой, и мы быстро превратимся в одну из тоталитарных и однопартийных стран третьего мира.

Sickle, Hammer, and Iron Cross strike in Texas

Another leftist shot ten schoolchildren yesterday, this time in Texas.  On Facebook, he published photographs of his trench coat, on which two well-known symbols of close, but not identical, leftist ideologies – communism and national socialism – are clearly visible: the sickle and hammer and the Iron Cross of the Third Reich.

The ideological affinity of all leftists means that all these leftist movements pursued the same portions of the electorate.  Perhaps that is why the USSR fought on the side of the Third Reich about one-third of the Second World War and two-thirds against it (unlike other allied countries that ideologically were on the opposite end of the political spectrum both from the USSR and the Third Reich).

The proximity of the Soviet and German schools of socialism is well known, but few people know that the differences were already laid down in the names.  The left-wing labor movement headed by Hitler was national (National Socialism), but the movement in the USSR was always international.  In 1930s Germany, this led to numerous bloody street brawls between supporters of national and international versions of socialism.

Nowadays, as in the last century, few people pay attention to details.  As before, it is enough to add prefix “anti” to something hated to be known as a humanist.  But this, as we know, is not at all the case.  Not only people with a low I.Q. but also Nobel laureates have taken this bait.  For example, Ernest Hemingway was a fierce anti-fascist all his life, which does him credit, but this did not make him a proponent of right-wing ideology.  On the contrary, the convinced anti-fascist Hemingway steadily moved ever farther and farther left, until eventually, he became an agent of the NKVD named Argo (he did nothing in this field, but that is another story).

Leftists suspect themselves to be fascists, so they defensively feel the need to label themselves anti-fascists.  Simultaneously, they attempt to tag the right as fascists.  However, anti-fascism is just the denial by the leftists of one of their own branches of ideology.

The murderer of schoolchildren in Texas understood that the Soviet sickle and hammer, on the one hand, and the Nazi Iron Cross, on the other hand, are symbols belonging to the same ideological direction.  We do not yet know how strong the ideological convictions of this murderer are.  But we know one thing: America does not want to endure the massacres of children anymore – as we do not want to see another gun-free zone filled with blood.

I would like to describe one episode that happened to my family and me.  What happened makes it possible to hope that our country will eventually make the right decision without changing the Constitution.

Many years ago, we bought a new house – not very far from the former, but in another town (and another county).  The closing of the sale was scheduled for early October.  The children were already of school age, so a dilemma arose – to start school in September in the former town, and in a month to transfer the children to a new school, or to start a new school year in a new school in a new town.  The principal of the new primary school did not mind but warned that we would have to bring the children to school ourselves because he did not have the opportunity to send a school bus outside the county.

So for one month, I drove my children to school in the morning, and at 3 P.M., I came to pick them up.  On the very first day that I came to pick them up, I found that the doors to the school were closed.  I called, and the door was opened by a middle-aged policeman.  I explained that I had come for the children, and he pointed me to a white strip on the floor about ten feet from the door: “Stand here.  Wait.  And do not cross the white line.  I shoot without warning.”

During the month of our conversations, we became good friends.  Sometimes he received some messages on the radio, and once two more policemen from the corner of the corridor of the school suddenly appeared.  So, we, the parents, learned that all halls of the school are patrolled continuously by armed to the teeth policemen.

These police officers may never have heard of the political spectrum, and may not understand all the nuances of the fact that fascism is an extremely leftist ideology.  But they were ready to protect our children from the right and left terrorists, from the mentally ill, and from any other ideologically savvy killer revolutionaries.

Being taxpayers, our police officers must protect our children from fascists and anti-fascists alike, shooting without warning if someone crosses the line.

Massacres in Israeli schools are non-existent nowadays, just like gun-free zones.  American schoolchildren deserve the same protection as their Israeli counterparts.  Being a small country, Israel armed whom it could to protect their children: their teachers.  In America, it makes no sense to arm the teachers for a variety of reasons.  We should allow our teachers to arm themselves, but it should not be a government policy.

Paradoxically, in order not to turn our country into a police state, we need police officers in every school.

 

[Originally published at American Thinker]

Железный Крест с серпом и молотом наносит удар в Техасе

Очередной левак застрелил 10 школьников. На этот раз в Техасе. На страничке в Фейсбуке он опубликовал фотографии своей шинели, на которой хорошо видны два известных символа близких, но не тождественных левых идеологий – коммунизма и национал-социализма. Серп с молотом и Железный Крест Третьего Рейха.

После того, как Карл Маркс формализовал основные принципы левой идеологии, у него нашлось огромное количество приверженцев. Но эти идеологические последователи Маркса, хотя и признавали, что их конечная цель – бесклассовое общество будущего, эволюционировали хотя и по близким, но все-таки по разным траекториям. В результате к настоящему времени спектр левых движений весьма широк и требует отдельного исследования.

Но идеологическая близость всех леваков означает, что все эти движения преследуют одни и те же слои электората. Возможно, именно поэтому СССР примерно 1/3 Второй мировой войны воевал на стороне Третьего Рейха, а 2/3 – против него (в отличие от других стран-союзников, которые идеологически были на противоположном конце политического спектра и от СССР, и от Третьего Рейха).

Близость советской и германской школ социализма хорошо известна, но мало кто знает, что отличия были заложены уже в названиях. Левое рабочее движение, которое возглавил Гитлер, было национальным (национал-социализм), а основное левое движение в СССР всегда было интернациональным. В 30-х годах прошлого века в Германии это приводило к многочисленным кровавым уличным потасовкам между сторонниками национальной и интернациональной версиями социализма.

Как и в прошлом веке, так и настоящее время мало кто обращает внимание на детали. Как и ранее, достаточно добавить к чему-то ненавистному приставку «анти», чтобы прослыть гуманистом. Но это, как мы знаем, совсем не так. На эту удочку попадаются не только люди с низким IQ, но и Нобелевские лауреаты. Например, Эрнест Хемингуэй всю свою жизнь был яростным антифашистом, что делает ему честь, но это отнюдь не сделало его человеком правых политических убеждений. Наоборот, убежденный антифашист Хемингуэй постоянно левел все дальше и дальше, пока в конце концов не стал агентом НКВД по кличке Арго (он, правда, ничего не сделал на этом поприще, но это уже другая история).

У многих сторонников современного движения Антифа такая же каша в голове, как и у многих антифашистов времен Второй мировой войны. Но ни они, ни их противники никак не могут понять простую истину.

Антифашизм отнюдь не означает отрицание левой идеологии. Антифашизм – это отрицание леваками одной из ветвей левой идеологии, и не более того.

Надеюсь, все заметили, что сторонники правой идеологии никогда не называют себя антифашистами, хотя и являются ими на все 100%?

Убийца детей в Техасе интуитивно понимал, что советский серп и молот, с одной стороны, и нацистский Железный Крест, с другой стороны – это символы, принадлежащие одному и тому же идеологическому направлению. Мы пока не знаем, насколько тверды идеологические убеждения этого убийцы. Но мы знаем одно – терпеть массовые убийства детей Америка более не желает. Как не желаем мы видеть и очередную Gun Free Zone, залитую кровью.

Разумеется, леваки в Америке (а у нас представлен весь их спектр – от фашистов, социалистов, и троцкистов до антифашистов и коммунистов) опять поднимут вопрос об отмене второй поправки к Конституции США. Но мне хотелось бы описать один эпизод, который произошел со мной и моей семьей. То, что произошло, позволяет надеяться на то, что наша страна в конце концов примет правильное решение без изменения Конституции.

Много лет назад мы купили новый дом. Не очень далеко от прежнего, но уже в другом городе (и другом графстве). Подписание договора купли-продажи было назначено на начало октября. Дети были уже школьного возраста, поэтому встала дилемма – начинать школу в сентябре в прежнем городе, и через месяц переводить детей в новую школу, либо попытаться начать новый учебный год в новой школе в новом городе. Директор новой школы был не против, но предупредил, что нам придется самим привозить детей в школу, потому что у него нет возможности посылать автобус в соседнее графство.

Таким образом, я в течение месяца утром отвозил детей в школу, а в 3 часа дня приезжал их забирать. В первый же день, когда я приехал их забирать, я обнаружил, что двери в школу закрыты. Я позвонил, и дверь открыл немолодой полицейский. Я объяснил, что приехал за детьми, а он указал на белую полосу на полу примерно в метрах трех от дверей: «Стойте здесь, ждите. И не пересекайте белую черту. Я стреляю без предупреждения».

За месяц нашего общения мы стали хорошими друзьями. Этот ирландец обладал веселым, добродушным характером. Мы обсуждали с ним множество тем – от политики до бейсбола и сортов виски. Но в его глазах – глазах боевого ветерана американской армии –  всегда было нечто, что чувствовал не только я, но и все другие родители, которые были в фойе школы – он готов стрелять без предупреждения.

Иногда он получал какие-то сообщения по рации, а один раз из-за угла коридора школы показалось еще двое полицейских. Так мы, родители, узнали, что все коридоры школы постоянно патрулируются вооруженными до зубов полицейскими.

Эти полицейские, возможно, никогда не слышали о политическом спектре, и вряд ли понимали все тонкости того, что фашизм – крайне левая идеология. Но они готовы были защитить наших детей и от правых, и от левых террористов, и от психически больных, и от любых других идеологически подкованных революционеров-убийц.

Массовые убийства в израильских школах – давно в прошлом, хотя ни одной идиотской Gun Free Zone там нет. Американским детям в школах нужна такая же защита, как и израильским. Но Израиль – маленькая страна, и поэтому там просто вынуждены были вооружить учителей. Нам в Америке нет смысла вооружать учителей (но и препятствовать тем учителям, кто этого желает, тоже не стоит). Чтобы не превратиться в полицейское государство, нам нужны полицейские в каждой школе.

И налоги мы платим именно для того, чтобы полицейские, защищая наших детей от фашистов и от антифашистов, стреляли без предупреждения, если кто-то пересечет черту.

Protocols of the Elders of Spydom

When we talk about the failed coup attempt by the intelligence services in America, there are two storylines.  One is the television version, the version that is openly propagandistic.  But the second storyline, the truthful one, is also discernible.  This one manifests itself immediately, as soon as a person turns off the TV and begins to think independently.  Therefore, we will have to talk about two parallel storylines of a single plot.  We will conventionally and befittingly call them Left and Right.

The view from the Left: Putin has gravely serious dirt on Trump relating to Trump’s sexual adventures in Russia.  The view from the Right: Putin has no compromising goods on Trump, since all the information about Trump’s adventures is concocted at the request of Trump’s political opponent, Hillary Clinton.  It was Hillary who used her campaign money to pay for firms that fabricated the “Russian dossier” on Trump.

The view from the Left: Trump employees and relatives have suspicious contacts with Russians associated with Russian intelligence services.  The view from the Right: The Obama administration used a fictitious “Russian dossier” on Trump as an excuse for surveillance and wiretapping of Trump’s campaign.  In total, Obama’s FBI had five Trump employees under surveillance, which was conducted before the elections, after the elections, and even for some time after the inauguration of the new president.

Thus, the Obama administration used the abundant power of government apparatus to incorporate full-scale surveillance, wiretapping, and discrediting of its ideological opponents.  It’s not unwitting that this scandal of the 2016 elections is called Obamagate.  During Watergate, the Nixon administration tried to organize wiretapping of his political opponents.  However, only a few employees of the Nixon administration were involved.  In the case of Obamagate, practically all 17 intelligence services of the United States were involved.

The “Russian dossier” on Trump is as fake as the infamous Protocols of the Elders of Zion.  Like the Protocols, the “Russian dossier” was the product of Russian intelligence services.

It appears that the most exciting pieces of the dossier were included with the direct help of the SVR/KGB disinformation operation.  Unfortunately, like the Protocols – concocted by the Russian intelligence service known as Okhranka more than a hundred years ago – Trump’s “Russian dossier” will live for a long time and poison the lives and worldviews of many of his supporters.  There may be as many people who believe every word from the “Russian dossier” a hundred years from now as there are misguided people who still believe in the anti-Semitic Protocols.

The Russian intelligence services worked in 2016 in two directions simultaneously as they tried to plant disinformation through both the Clinton election campaign and the election campaign of Donald Trump.  The goal of this provocation was to cause pre-election chaos.  As such, the intelligence operation was a logical continuation of Russia’s “active measures” against the “main adversary,” which dates back to Stalin’s times.

On the one hand, Russia conducted the disinformation campaign against the U.S. quite successfully.  The Russians used the burning desire of the Clintonistas to collect as much dirt on Trump as possible as a channel of communication.  On the other hand, Trump’s campaign, although it burned with the similar desire to get dirt on Hillary, somehow smelled a rat and refused further contacts with Russian lawyer-agent Natalia Veselnitskaya.

Of course, the U.S. intelligence services were aware of what was happening and decided to support the Russian initiative.  But this support was asymmetrical.  The disinformation obtained through the campaign of Hillary Clinton was deemed useful and was provided with access to the media’s front pages and TV.  That’s how we learned about the “Russian dossier” on Trump.  However, the channel of disinformation through the Trump campaign did not work.  But just an attempt to do it was used as a trigger for the counterintelligence case against the Trump campaign.  That’s how we learned that Trump, it turns out, is “Putin’s puppet.”

This is the meaning of the recent conflict between the House Intelligence Committee and the U.S. intelligence services.  The U.S. Department of Justice and the FBI, in every possible way, prevent disclosure of the role played by the U.S., British, and Russian intelligence services in the 2016 elections.

An attempt to seize the initiative in a cloak-and-dagger game with the Russians means that the U.S. intelligence services quickly learn from their skillful counterparts (who have vast experience in such matters, accumulated by the Okhranka-Cheka-NKVD-KGB-FSB).  But the use of intelligence services to settle a domestic political score was a dangerous (perhaps even criminal) mistake by the Obama administration.

We recently learned that the FBI had planted its spy within Trump’s election campaign.  The existence of this mole (or maybe a few moles) fully corresponds to that asymmetric policy conducted by biased and politically engaged American intelligence agencies under the leadership of Obama.  From this point of view, it doesn’t matter whether the informant was a paid agent or worked out of ideological motives, or if he was Trump’s employee, whom the FBI played in the dark, so the informant did not even suspect that he was an unwitting mole.

Russian intelligence services could not have dreamed that their “active measures” against America, which originated in Moscow, would lead to the CIA organizing a meeting – an espionage trap – of unsuspecting Trump employees with agents of Russian, British, and Australian intelligence services in London.  The FBI (on the CIA tip) “found out” about these meetings, and the “Russian case” was born.

In other words, the operation started by the KGB was picked up by the CIA and continued by the FBI.

Thus, the Obama administration not only established surveillance of Trump’s team, and not only organized wiretapping of his phones and e-mail, but also provided human intelligence.  As a result, the crew of the special prosecutor, Robert Mueller, has, without exception, all the documents of Trump’s campaign (more than 1.4 million pages); all e-mails; all phone calls; all text messages; and, finally, the information from the mole in Trump’s campaign.

Strictly speaking, Mueller has everything to conclude whether Trump has committed conspiracy with Putin or not.  We all know the answer to this question.  Mueller knows the answer as well.  In a recent final report of the House Intelligence Committee, it was for the first time officially stated what the whole world has known for more than two years – that Trump’s “conspiracy” with Putin was not and could not be true.

But Mueller, under the pretext of criminal investigation, continues the same political effort of the Clintonistas embedded in the U.S. intelligence services.  His witch-hunt inquiry is directed not so much against Trump, but as a cover-up operation for the Obama administration.

Many are calling for Trump to sack Mueller and close his shop.  It seems to me that Trump has an opportunity to use a more efficient and elegant solution.

President Trump needs to declassify all of this “Russian case” at once.

Trump has a right to do it, and no one will dare blame Trump for obstruction of justice.  Then we will find out the who, when, and how of the Washington swamp organizing the coup.

 

[Originally published at American Thinker]

Протоколы шпионских мудрецов

Когда мы говорим о неудавшейся попытке государственного переворота в Америке спецслужбами, существует две сюжетные линии. Одна – это версия телевизионная, то есть версия открыто пропагандистская. Но вторая сюжетная линия – правдивая – тоже была. Эта сюжетная линия проявлялась сразу, как только человек выключал телевизор и начинал думать самостоятельно. Поэтому и нам придется рассказывать о двух параллельных линиях сюжета. Условно будем называть их левая и правая (условно, но с намеком).

Вид слева – Путин имеет убийственный компромат на Трампа, связанный с его сексуальными приключениями в России. Вид справа – у Путина никакого компромата на Трампа нет, поскольку все сведения о похождениях Трампа состряпаны по заказу его политического противника Хиллари Клинтон. Именно Хиллари использовала деньги своей предвыборной компании для оплаты фирм, которые фабриковали «русское досье» на Трампа (об этом смотрите статью «Где компромат на Трампа? »).

Вид слева – сотрудники и родственники Трампа имеют подозрительные контакты с подозрительными русскими, то есть с русскими, связанными с российскими спецслужбами. Вид справа – администрация Обамы использовала фиктивное «русское досье» на Трампа как предлог для легальной слежки и прослушки Трампа и его предвыборного штаба. Всего под колпаком у ФБР было 5 сотрудников Трампа, а сама слежка поводилась и до выборов, и после выборов, и даже некоторое время после инаугурации нового президента.

Таким образом, администрация Обамы использовала всю мощь государственного аппарата для полномасштабной слежки, прослушки, и дискредитации своих идеологических противников. Недаром этот скандал с выборами 2016 года называют Обамагейтом по аналогии с Уотергейтом, в котором администрация президента Никсона пыталась организовать прослушку своих политических противников. Но в Уотергейте были замешаны только несколько сотрудников администрации Никсона, а в деле Обамагейт – практически все 17 разведок и спецслужб США.

«Русское досье» на Трампа – такая же фальшивка, как и печально известные «Протоколы сионских мудрецов». Как и «Протоколы», «русское досье» было делом рук российских спецслужб.

Причем, скорей всего, самые пикантные моменты были добавлены в досье именно с помощью операции дезинформации СВР/КГБ. К сожалению, как и «Протоколы», состряпанные российской Охранкой более 100 лет назад, так и «русское досье» Трампа будет жить очень долго, и отравит жизнь и мировоззрение многим своим сторонникам. И даже через 100 лет среди наших потомков найдутся люди, которые будут верить каждому слову из «русского досье».

При этом спецслужбы России в 2016 году работали сразу по двум направлениям. Они пытались слить дезинформацию как через предвыборную кампанию Хиллари Клинтон, так и через предвыборную кампанию Дональда Трампа. Целью этой провокации был предвыборный хаос, и эта спецоперация являлась логическим продолжением «активных мероприятий» России против «главного вероятного противника», которые берут свое начало еще со сталинских времен.

С одной стороны, спецслужбы России провели кампанию дезинформации против США вполне успешно, используя в качестве канала связи горячее желание клинтонистов собрать как можно больше грязи на Трампа. С другой стороны, кампания Трампа, хотя и горела желанием получить компромат на Хиллари, почувствовала что-то неладное и от дальнейших контактов с российским агентом Весельницкой отказалась.

Разумеется, американские спецслужбы были в курсе происходящего, и решили инициативу русских поддержать. Но эта поддержка была ассиметричной – дезинформацию, полученную через кампанию Хиллари Клинтон, сочли полезной, и ей был обеспечен выход на первые полосы газет и экраны телевизоров. Так мы узнали о «русском досье» на Трампа. Но канал дезинформации через кампанию Трампа не сработал, и тогда против кампании Трампа было возбуждено дело о шпионаже. Так мы узнали о том, что Трамп, оказывается, «марионетка Путина».

В этом и заключается смысл конфликта между Комитетом по разведке Палаты Представителей Конгресса США и американскими спецслужбами. Министерство Юстиции США и ФБР всячески препятствуют разглашению сведений о той роли, которую сыграли американские, британские и российские спецслужбы в выборах 2016 года.

Попытка перехватить инициативу в закулисной игре с русскими означает, что американские спецслужбы достаточно быстро учатся у своих матерых коллег (которые обладают огромным опытом в таких делах, накопленным Охранкой-ЧК-НКВД-КГБ-ФСБ).

Но использование спецслужб для сведения внутриполитических счетов было серьезной (возможно – криминальной) ошибкой администрации Обамы.

Недавно мы узнали о том, что ФБР внедрило своего шпиона в предвыборную кампанию Трампа. Существование этого крота (или даже нескольких кротов) полностью соответствует той ассиметричной политике, которую проводили предвзятые и политически ангажированные американские спецслужбы под руководством Обамы. С этой точки зрения уже неважно, был ли этот информатор платным сотрудником, либо он работал из идеологических побуждений, либо это был сотрудник Трампа, с которым ФБР сыграло в темную и он даже не подозревал, что является невольным кротом.

Российские спецслужбы и мечтать не могли о том, чтобы их «активные мероприятия» против Америки, которые начались в Москве, приведут к тому, что ЦРУ подхватит эстафету и организует встречу – шпионскую западню – ничего не подозревающих сотрудников Трампа с агентами российских, британских, и австралийских спецслужб в Лондоне. ФБР (по наводке ЦРУ) «узнало» об этих встречах, и круг замкнулся.

Операция, начатая КГБ, была подхвачена ЦРУ и продолжена ФБР.    

Таким образом, администрация Обамы не только установила слежку за командой Трампа, не только организовала прослушку его телефонов и электронной почты, но и обеспечила агентурную разведку. В результате команда специального прокурора Мюллера имеет все без исключения документы предвыборной кампании Трампа (более 1.4 миллионов страниц), все электронные письма, все телефонные звонки, все СМС компании Трампа, и, наконец, информацию от «засланного казачка» в кампании Трампа.

Иными словами, специальный прокурор Мюллер имеет все, чтобы сделать вывод – был ли сговор Трампа с Путиным, или не был. Все мы знаем ответ на этот вопрос. И Мюллер знает ответ на этот вопрос. В недавнем заключительном отчете Комитета по разведке Палаты Представителей Конгресса США впервые было официально сказано то, что весь мир знает уже более двух лет – что никакого сговора Трампа с Путиным не было и быть не могло.

Но Мюллер под предлогом криминального расследования продолжает то самое ассиметричное политическое шоу клинтонистов, засевших в американских спецслужбах, направленное не столько против Трампа, сколько как операция прикрытия администрации Обамы.

Многие призывают к тому, чтобы Трамп уволил Мюллера и закрыл его лавочку. Мне кажется, Трамп имеет возможность применить более эффективный и элегантный способ.

Трампу необходимо просто рассекретить все это «русское дело».

И тогда мы узнаем, кто и как в администрации Обамы его организовал. И все будет в соответствии с законом, и никто не посмеет обвинить Трампа в том, что он выкручивает руки правосудию.